Тревожность, фобии и неврозы – когда решение проблемы хранится в вашем теле.

Когда причина страха и беспокойства живет не в мыслях, а в ранней памяти тела

Фобии, панические атаки, неврозы, депрессивные состояния и сексуальные нарушения иногда могут быть связаны с перинатальной травмой, которая проявляется не как обычное воспоминание, а как сохраненная телесная реакция на угрозу.

Бывает, человек уже много понял о себе. Разобрал детство, отношения, стресс, усталость, характер, привычку контролировать, семейные сценарии. Нашел объяснения для тревоги, научился отслеживать мысли, пробовал дышать, убеждать себя, успокаиваться.
Но тело все равно реагирует раньше.

В замкнутом пространстве становится тесно и тревожно. В кабинете врача перехватывает дыхание. В близости с другим человеком появляется фоновое и нарастающее напряжение, хотя разумом вы понимаете: сейчас никто не нападает и угрозы нет. Перед важным шагом поднимается странное беспокойство, как будто нужно не просто выйти из дома, начать разговор или довериться человеку, а выжить в постапокапалиптическом мире.

И больше всего пугает именно это внутреннее расхождение. Разум говорит: «Опасности нет». Тело все-равно дает реакцию и отвечает: «Опасность уже здесь. Все. Мы умираем».

Почему страх в теле может быть сильнее мыслей в голове

Алисон Хантер и Шерли Уорд в работе «Пренатальная терапия. Развитие терапии родовых и внутриутробных травм» рассматривают внутриутробный опыт человека как возможный источник глубоких эмоциональных и телесных сценариев. Очень часто – травматичных и неконструктивных.

Это важный ракурс взгляда для работы с состояниями, которые не всегда укладываются в обычную логику.

Если травматические переживания тела произошли еще до появления речи, то они не могут храниться как воспоминания в привычном смысле. Там еще нет ясной картинки, дат, связного рассказа, который можно достать из памяти и пересказать. Но может остаться другое: телесное ощущение, телесная реакция, эмоциональная настройка, неосознанное ощущение и восприятие. Кожа и тело – как единственные на тот момент границы «моего» и «чужого». Так неприятный опыт взаимодействия с миром через тело до выхода из животика мамы – становится в структуру базового переживания мира и после рождения.

Например:

* «мне небезопасно»;
* «я не могу выбраться»;
* «меня не ждут»;
* «помощь приходит как вторжение»;
* «чтобы жить, нужно напрячься».

Позже эти ранние переживания могут проявляться уже не как «память о родах», а как фобии, панические атаки, неврозы, депрессивные состояния, сексуальные нарушения, сложности с доверием, близостью, телом и ощущением права на жизнь.

Как физический и психологический опыт матери может становиться опытом ребенка?

В подходе, который описывают Хантер и Уорд, важное место занимает идея Франка Лейка: травматическое состояние матери во время беременности может передаваться плоду через пуповину, т.е., через биохимию тела и другие сенсорные взаимодействия. Речь идет не только о физическом развитии ребенка в животе, но и о том эмоциональном и энергетическом климате, в котором он существует еще до рождения.

Здесь исследователи смотрят на связь между матерью и ребенком немного шире. Исследования заходят на территорию не только биологической передачи наследственной информации, но в область представлений о поле, ауре матери, общем эмоциональном пространстве, в которое включен ребенок, начиная с момента своего зачатия.

Для современного читателя здесь важно не уйти в мистификацию. Гораздо важнее понять глубокий терапевтический смысл: ребенок живет и развивается не в пустоте или вакууме. Он находится внутри материнского тела, совсем рядом с ее страхами, шоковыми ситуациями, напряжением, отверженностью, надеждой, любовью, болезнями, угрозами, внутренними и внешними конфликтами.

Если беременность проходила на фоне нестабильности, травматичных ситуаций, тяжелого стресса, страха смерти, если ребенка не хотели иметь или рожать, если были болезни или сильные эмоциональные переживания, то этот фон может стать для ребенка первым опытом жизни и взаимоотношений с окружающим миром.

Стать не мыслью, не убеждением. А именно телесной атмосферой и телесным переживанием своего существования.

И уже позже, во взрослом возрасте, эта атмосфера может оживать в ситуациях и метафорах, которые чем-то напоминают тот ранний опыт: внешнее давление, невозможность выйти, зависимость от другого, неосознанные боль и агрессия, страх смерти, обстановка медицинского кабинета, какое-то прикосновение, близость, ожидание решения, потеря контроля и так далее.

Так появляются телесные и эмоциональные реакции, которые кажутся непропорциональными реальной ситуации.

Сценарий рождения как сценарий жизни – как это работает?

Эту фразу не нужно понимать буквально и однозначно. Сценарий рождения не «назначает» человеку судьбу – травмированную или легкую. Но через работу в глубинной терапии часто видно, что самый ранний телесный опыт перехода, давления, выхода, помощи, задержки, угрозы или вмешательства может становиться внутренним паттерном. Который включается неосознанно и управляет внешними обстоятельствами и реакциями взрослого человека..

* Если в самом начале жизни было много внешнего физического давления, во взрослом возрасте любое давление или ограничение движений тела может запускать тревогу, сопротивление или панику.

* Если был яркий опыт невозможности выбраться, в процессе родов, например, то человек может особенно тяжело переносить замкнутые пространства, тесные созависимые отношения, серьезные обязательства, ситуации без быстрого выхода, отсутствие динамики

Если помощь и освобождение пришли резко и неожиданно, через оперативное или врачебное вмешательство в процесс, определенные прикосновения, быстрое извлечение, медицинские действия, то позже поддержка и похожие взаимодействия с телом могут быть одновременно и желанными и пугающими.

Если ранний опыт был окрашен отвержением или угрозой смерти, то депрессивные состояния, сложности в поиске и обретении смысла жизни, могут нести в себе не только усталость и психическое истощение, а глубинное чувство и ощущение в теле: «меня не должно быть», «мне нет места», «я лишний», «меня не хотят и не любят».

Здесь снова важно не делать прямую схему: «симптом равен травма рождения». Нет. Но такая связь может быть одним из возможных глубинных слоев, в котором лежит решение корневой причины того, что вас беспокоит.

Три слоя внутриутробной травмы

Алисон Хантер и Шерли Уорд выделяют три части родовой травмы, с которыми важно работать в психологической терапии.

* Первая часть, эмоциональное чувство.
Это страх, ужас, беспомощность, отверженность, одиночество, ощущение угрозы, чувство «я не выживу» или «меня нет».

* Вторая часть, физическое телесное ощущение.
Это сжатие, давление, нехватка воздуха, боль, оцепенение, напряжение, невозможность двигаться, застывание, телесная паника.

* Третья часть, историческая память.
Это след, отпечаток самого события, даже если сознание не может вспомнить его как историю.

Именно поэтому фобии, панические атаки и неврозы не всегда удается разрешить одними сознательными объяснениями. Можно многое понимать, но, если в теле активируется ранний след, когда приходит логика, становится поздно. Сначала возникает телесная реакция на определенный стимул. Потом эмоциональная реакция, например, беспокойство. Потом нарастает каскад биохимических реакций и появляются хаотичные мысли. И только потом через логику, мы пытаемся объяснить себе, что произошло. Точнее, что «ничего же не произошло» - как будто мы не доверяем, по факту, самим себе.

При панической атаке это может быть особенно заметно: человек вроде бы понимает, что сейчас не умирает, не падает, но тело уже живет так, будто смерть рядом. При фобии он может знать, что лифт безопасен, но внутри все-равно появляется ощущение ловушки и угрозы. При сексуальных нарушениях можно хотеть близости и одновременно телесно закрываться, потому что само приближение другого переживается как угроза.

Такие симптомы нельзя свести к простой слабости характера.
Часто это язык тела, которое помнит себя раньше, чем разум может осознать через память.

Почему логика, сознание и работа с мыслями не всегда помогают в работе с такими симптомами

Когда страх живет только в мыслях, с ним действительно можно работать через анализ, проверку убеждений, рациональное осмысление, новые навыки саморегуляции. Это важная часть терапии.

Но когда страх укоренен в ранней памяти тела, одного понимания может быть мало.
Фразы «успокойтесь», «не накручивайте», «всё уже прошло», «возьмите себя в руки» не доходят до того слоя, где возникла реакция. Более того, они могут усилить стыд: человек и так не понимает, почему его накрывает, а теперь еще начинает считать себя слабым, странным, неправильным, «психическим».

И вот тогда невроз закрепляется сильнее. Фобия обрастает избеганием. Панические атаки начинают пугать уже сами по себе, до их начала. Депрессивный фон становится тяжелее из-за самокритики. Сексуальные нарушения превращаются не только в телесную трудность, но и в источник вины, стыда, ощущения собственной «неполноценности».

Как глубинная терапия работает с ранней памятью тела

В работе «Пренатальная терапия. Развитие терапии родовых и внутриутробных травм» Хантер и Уорд описывают комплекс бережных методов, которые позволяют человеку приблизиться к себе. Например, практики, где клиент ложится на матрас, окруженный подушками, иногда принимает позу эмбриона, через глубокое дыхание устанавливает контакт со своими чувствами и постепенно исследует тело, разум и внутренний опыт.

Смысл здесь не в том, чтобы механически воспроизвести процесс рождения. Хотя в этом тоже есть определенный смысл, например, в прохождении «пути героя». И не в том, чтобы заставить человека «вспомнить» то, что он не может вспомнить.

Наоборот, при работе с ранней травмой особенно важно не повторить насилие – пройти и перепрожить этот процесс телесно по-другому. Если в самом травматическом опыте уже были давление, беспомощность, вторжение, невозможность выбраться, то в процессе терапии не должно быть похожих воздействий на тело и на психику.

* сначала нужна безопасность и расслабление;
* потом контакт с своим телом;
* потом внимание к своим эмоциям и чувствам.
* потом, если психика готова, то встреча с образами, метафорами, внутренними картинками, воспоминания о состоянии.

Это работает потому, что там, где нет слов, появляются образы. Там, где нет сюжета, появляется ощущение. Там, где человек годами говорил «я просто тревожный, потому что я такой», постепенно может открыться более ясный внутренний смысл: «мое тело все еще живет так, будто я в угрозе – поэтому я так реагирую».

Именно поэтому в глубинной терапии при работе с фобиями, паническими атаками, неврозами, депрессивными состояниями и сексуальными нарушениями – эффективно и полезно работать не только с симптомом, но и с теми ранними сценариями, которые могут все это поддерживать. Когда вы «разбираетесь в себе» с самого начала – меняется в лучшую сторону ваше отношение к обстоятельствам жизни, психоэмоциональный фон и коммуникация с окружающими людьми и миром.

С верой в вас, Дарья

Оцените статью: